Вопрос о возможном предоставлении официального статуса на территории Российской Федерации Главе Российского Императорского Дома Государыне Великой Княгине Марии Владимировне, Ее Матери – Вдовствующей Государыне Великой Княгине Леониде Георгиевне и сыну – Великому Князю Георгию Михайловичу периодически порождает волну комментариев и откликов в российском обществе. К сожалению, зачастую недостаточная компетентность и информированность лиц, принимавших участие в обсуждении, приводили их к неверным выводам и абсолютно ни на чем не обоснованным прогнозам. Некоторые расценили предоставление статуса Императорской Фамилии чуть ли не как заговор с целью восстановления монархии. Другие свели статус к предоставлению Членам Дома Романовых некоторых материальных благ и привилегий. Обе эти трактовки, разумеется, не имеют ничего общего с подлинной сутью вопроса, носящего более символическое и нравственное значение. В этой связи огромный интерес представляет зарубежный опыт, учитывая который можно найти правильное решение, соответствующее нормами современного российского законодательства и международного права.

 Всем ясна роль Монарха в государстве с монархической формой правления. Вне зависимости от объема принадлежащей ему власти, он является гарантом единства народа и надпартийным арбитром, облеченным определенными государственными полномочиями. Но какое место может занимать Глава Династии (т.е. Монарх де-юре, но не де-факто) в республиканском государстве? Способен ли он играть там положительную роль и стать определенного рода историческим символом? Насколько приемлемо его пребывание на территории страны, которой он мог бы править, но которая отказалась от Монархии в результате революции или референдума? Насколько, в свою очередь, приемлемо для него возвращение на Родину, отрекшуюся от исповедуемых им идеалов? До каких границ может простираться его признание актов республиканского правительства? Разные страны дали разные ответы на эти вопросы, но из сопоставления различных и сходных решений мы можем извлечь полезный урок и уяснить себе, нужно ли Российской Республике возвращение Романовых.

 Ранние (как, впрочем, и некоторые поздние) революции оказались фатальными не только для власти, но и для жизни Монархов. Карл I Английский и Людовик XVI Французский были низложены, судимы и обезглавлены. Их наследие переходило к следующим в порядке престолонаследия Членам Королевских Домов, спасшихся в изгнании. Сравнительная непродолжительность существования республиканских режимов в период от революции до реставрации в той и другой стране не позволила даже думать о каком-то статусе свергнутых Династий при республике. Отношение к Монархам не могло не быть безусловно враждебным, их рассматривали исключительно как противников, с которыми следует вести войну на уничтожение. Позволить себе возвращение свергнутых Династий могут лишь страны, либо тяготеющие к восстановлению Монархии, либо обладающие относительно стабильным республиканским устройством. Запрет или создание условий, исключающих возвращение Монарха на Родину, свидетельствуют либо о тоталитарном характере режима, либо о неустойчивости республики и опасениях власть предержащих, что народ гораздо более склонен к Реставрации, чем это считается официально.

 Первым шагом на пути к приданию республикой официального статуса низложенной Династии является признание ее юридического существования. Как это ни парадоксально, но любой враждебный акт революционной власти (например, Закон об изгнании) как раз является таким признанием. Запрещая въезд в страну Главы Царственного Дома и его Наследника, режим законодательно фиксирует, что он признает династическое право, в силу коего происходит наследование прерогатив Монарха. К тому же, через некоторое время Закон об изгнании может быть отменен, и тогда возвратясь в свою страну, Монарх автоматически получает статус нецарствующего Государя. Так, после отмены 8 июня 1871 г. во Франции Закона об изгнании, направленного против Дома Бурбонов, Граф Шамбор, именуемый монархистами Королем Генрихом V, вернулся в страну и провозгласил, что находится в распоряжении своего народа. Признавшие его династическое старшинство представители младшей ветви и наследники Луи-Филиппа – Герцоги Орлеанские – также поселились в Париже. Казалось, что Франция стоит на пороге Второй Реставрации. Однако, отказ Генриха V от признания трехцветного знамени и наследия революции в любом его проявлении повлек откат к республиканским симпатиям. Победившие республиканцы поспешили возобновить Закон об изгнании он был принят в 1886 г., спустя три года после смерти Графа Шамбора (24 августа 1883). На сей раз республиканцы пытались выйти из ложного положения в котором оказывались, изгоняя законного Короля и тем самым косвенно подтверждая его легитимность. Новый Закон об изгнании был направлен против всех ПРЕТЕНДЕНТОВ на Престол – легитимистского (представителя испанской ветви Иоанна III), орлеанистского (Графа Парижского Луи Филиппа – как Короля Филиппа VII) и даже бонапартистского (Наполеона, сына Жерома Бонапарта). Таким образом власти хотели показать, что запрещают въезд в страну этим особам и их наследникам не в силу династического права, а только по причине опасности для республики их политических притязаний. Однако, поскольку претенденты все-таки основывались именно на династическом праве (каждый в своей интерпретации), республике так и не удалось уйти от его определенного признания.

 Первоначально Закон об изгнании исполнялся строго. Бурбонам, Орлеанам и Бонапартам путь во Францию был заказан. Когда Людовик-Филипп-Роберт Орлеанский (будущий Филипп VIII) попытался его нарушить в феврале 1890 г., то оказался за решеткой, где провел два года, а затем выслан за пределы отечества. В XX веке страх перед Монархией начал ослабевать, и когда наследник Филиппа VIII – его троюродный племянник Граф Парижский Генрих V – 21 октября 1938 г. приехал в Магни-ан-Вексан и встречался с журналистами, никаких санкций не последовало. Правда, в 1939 г., после начала Второй Мировой Войны ему не разрешили служить во французской армии (чего он настойчиво добивался). Однако, выход нашли, и Графа Парижского зачислили в первую пехотную дивизию Иностранного Легиона под именем Генриха Орлиака. Это не означало его отказа от династических прав, но было лишь временной мерой в конкретной ситуации (точно также, как Великий Князь Владимир Кириллович в 1939 г. работал на английском заводе под именем Михайлова). После Войны, 22 июня 1950 г. французский Парламент наконец отменил Закон об изгнании, и уже 5 июля того же года Граф Парижский со всей своей семьей поселился в поместье Кер-Волант в окрестностях Парижа. Позднее генерал де Голль вел с ним предварительные переговоры о возможной Реставрации Монархии, но кризис 1968 г. свел на нет монархические планы Президента. Тем не менее, монархические симпатии во Франции достаточно сильны. Ныне здравствующий Граф Парижский Генрих VI абсолютно лоялен по отношению к существующей Конституции, и никто не видит в нем потенциального устроителя переворота.

 Вернулся во Францию и претендент бонапартистов Луи-Наполеон Бонапарт, участвовавший в Сопротивлении. Хотя его сын Карл-Наполеон породнился в 1978 г. с Бурбонами, женившись на Принцессе Беатрисе Бурбон-Сицилийской и даже был приглашен на празднование 1000-летия Дома Капетингов, вряд ли кто-то из политиков серьезно рассматривает Бонапартов в качестве реальных претендентов на престол.

 Акт 22 июня 1950 г. открыл границу Франции и для проживающих в Испании легитимистских претендентов. Генрих VI (по легитимистскому счислению), (ум. 1975), Альфонс II (ум. 1989) и Людовик XX нередко посещают страну, где у них тоже немало приверженцев. Испанских Бурбонов отличает больший консерватизм и приверженность традиционным ценностям, но и они вполне лояльны законам современной Франции.

 Как видим, Французская Республика, миновав этап антидинастической направленности, пришла к закономерному выводу, что Дом Бурбонов не только не опасен, но вполне вписывается в современную политическую жизнь страны. Обладающая статусом Династия пользуется уважением в сознании подавляющего большинства французов и служит символом исторической Франции.

 Подобное же благожелательное отношение государства и общества испытывают германские Государи. Многим из них вообще не пришлось эмигрировать после ноябрьской революции 1918 г. За ними сохранились их замки и некоторая другая собственность, их титулы юридически защищены от самозванцев. И если Императору Вильгельму II и пришлось умереть в Нидерландах, то его прямые наследники – Крон-Принц Вильгельм (ум. 1951), Принц Людвиг-Фердинанд (ум. 1994) и Принц Георг-Фридрих, как и другие Гогенцоллерны, постоянно жили и живут на Родине и служат ей на военном и гражданском поприщах.

 Так же хорошо обстоят дела и в федеральных землях – бывших Королевствах, Великих Герцогствах и Княжествах Германской Империи. Наиболее сильны монархические симпатии в Баварии, где в 1995 г. на государственном уровне прошло празднование 90-летия Главы Дома Виттельсбахов Герцога Альбрехта, а его смерть 8 июля 1996 г. вызвала глубокую скорбь всех баварцев.

 Рухнувшая в том же ноябре 1918 г. Австро-Венгерская Империя распалась на несколько государств. Венгрия формально некоторое время оставалась Королевством, а Австрия стала республикой. Последний Император Карл, сосланный на о.Мадейру, скончался в возрасте 35 лет 1 апреля 1922 г. Австрийская республика не стала принимать Закона об изгнании, но обусловила возможность проживания Габсбургов на своей территорией их отказом от прав на престол. Поэтому лишь после войны сын Императора Карла Эрцгерцог Отто приехал на Родину. Но и тогда правительство, не требуя отречения, в тоже время не допустило ему именоваться Отто Австрийским. Он получил документы на имя Отто фон Габсбурга, и вскоре переехал в Германию. Эрцгерцог Отто является депутатом Европейского Парламента и широко известен во всей Европе как сторонник ее объединения.

 В пореволюционной Испании вопрос о возвращении изгнанной Династии Бурбонов решался в соответствии со спецификой местных условий. Свергнутый в 1931 г. Король Альфонс XIII обосновался в Риме. Он приветствовал приход к власти генерала Франко, но на Родину вернуться ему было не суждено. После смерти в 1938 г. своего старшего сына Альфонса и в связи с недееспособностью глухонемого второго сына Принца Иакова, Король в январе 1941 г. отрекся от своих прав в пользу третьего сына –  Дона Иоанна (Хуана) Графа Барселонского. У последнего не сложились отношения с диктатором, т.к. Дон Иоанн придерживался либеральных настроений и не одобрял жесткой политики Франко. Генерал, задумав восстановление Монархии, не считал возможным возвести на престол своего идейного противника. Одновременно он сознавал, что Реставрация Монархии без легитимной Династии бессмысленна. 25 августа 1948 г., уже после проведенного им референдума, принесшего блестящую победу Монархии, Франко встретился на яхте "Асор" с Графом Барселонским. Результатом переговоров стал переезд в Испанию сына Графа – Принца Хуана-Карлоса, состоявшийся 18 января 1955 г. (после достижения династического совершеннолетия). Он получил военное образование и был подготовлен к восприятию наследия своих царственных предков. 23 июля 1969 г. Франко окончательно определил его статус, объявив своим преемником в качестве Короля Испании, каковым он и стал 22 ноября 1975 г., на третий день после смерти Каудильо.

 Восстановление Монархии в Испании де-юре (в 1947 г.) и де-факто (в 1975 г.) существенным образом способствовало выходу этой страны их кризиса и преодолению последствий тоталитарной диктатуры, неизбежной и служившей некоторое время гарантом от анархии и революционного насилия, но исчерпавшей свои возможности. Своевременное возвращение Бурбонов на Родину и оформление их статуса подготовило общественность к фактической Реставрации и сняло угрозу неприятия Династии частью народа из-за простой неосведомленности (как известно, даже испанские коммунисты, загнанные при Франко в подполье, на приеме у Короля заявили ему, что они еще не монархисты, но уже роялисты. Об этом, со слов самого Хуана Карлоса I, написал в своей книге его приближенный Хосе Луис де Вилаллонга.[1] Сам же Государь в шутку предложил их лидеру Каррильо переименовать партию в "Королевскую коммунистическую"). 14 мая 1977 г. состоялось формальное отречение Дона Иоанна Графа Барселонского в пользу сына. Таким образом, Хуан-Карлос окончательно легитимизировался, уже не в силу франкистских законов, а в соответствии с нормами династического права.

 В соседней Португалии восстановления Монархии не произошло. Потопившие Монархию в крови республиканцы (Король Дон-Карлос и Наследный Принц Луи-Филипп Браганцский были убиты 1 февраля 1908 г., а Король Мануэль II отрекся от Престола 5 декабря 1910 г. под угрозой полного разрушения Лиссабона с моря) приняли Закон об изгнании, отмененный лишь в 1950 г. Смерть диктатора А.Салазара повлекла установление не Монархии, а демок